Опубликовано на: Ср, Фев 19th, 2014

Чайка по имени Илья Мингазов

Поделиться этой
Теги
диакон

Отец Илья (Мингазов)
/Фото Екатерины ТЕРЛЕЕВОЙ/

      В рождественскую ночь 2014 года на нашей грешной земле прои­зошло ещё одно чудо. Произошло оно незаметно, даже, может быть, буднично, как и бывает со всеми настоящими чудесами. В одном из храмов Ишима благословением епископа Тихона получил благо­дать священства молодой верующий христианин. «Собственно, что здесь чудесного-то?» – так и слышу разочарованное читательское. Подождите разочаровываться, прочтите историю прихода к вере бывшего диакона, а ныне уже священника Ильи (Мингазова), и ре­шите, что, если не чудо, перевернуло с ног на голову судьбу татар­ского паренька из далёкого северного посёлка… В общем, читайте!

Я родился и вырос в посёлке Пойковский Нефтеюганского райо­на Ханты-Мансийского автономно­го округа, в семье башкирских та­тар. Нас с братом у родителей было двое. Отец умер рано, и мама одна нас растила и воспитывала. Рабо­тала мама всю свою жизнь опера­тором котельной. Как обычная мо­лодёжь девяностых, в школе тол­ком я не учился, чудил. В началь­ных классах был отличником, а по­том «скатился», перестал задания выполнять, уроки учить. Ни одного произведения по программе не про­читал. Да и не объясняли нам осо­бо, для чего вообще учиться надо. Учитесь, мол, – надо. А для чего? Не понимал.

После 9-го класса я уехал за полторы тысячи километров от дома поступать в Октябрьский про­фессиональный технический лицей. Приезжал домой нечасто. Как учил­ся? К концу обучения у меня коли­чество «долгов» было равным ко­личеству предметов. Ладно хоть в конце я собрался и всё закрыл. И диплом получил по специальности «автослесарь четвёртого разряда». Приехал домой. Ещё некоторое вре­мя носило меня везде. Потом устро­ился водителем уазика.

И был у меня хороший друг. Жили мы с ним обычной жизнью молодецкой. Блатной романтикой. А потом стали о чём-то задумывать­ся, рассуждать. Книги читать. Разго­варивать. Наши друзья даже на нас как-то косо посматривать начали. В библиотеке мы с другом книги брали постоянно в двух эк­земплярах – мне и ему. Прочитаем и делимся впечатлениями.

Одна из первых книг – «Чайка по имени Джо­натан Ливингстон» Ри­чарда Баха. Суть исто­рии: жила-была стая чаек, и у мамы с папой был сын чайка по имени Джонатан. Он решил со­вершенствоваться в ско­рости полёта, добывании пищи. Многого достиг. На это в стае ему сказали: либо будь как все, либо убирайся из стаи. Он выбрал путь самосовер­шенствования. И выгна­ли его из стаи. Вот летит он один. И вдруг по обе­им сторонам от него поя­вились две какие-то свет­лые чайки. Он прибавля­ет скорость – и они до­бавляют. Он начинает кульбиты и пируэты вы­делывать, которым мно­гими трудами научился, – и они всё это повторяют. Он заговорил с ними. И оказалось, что он – не одна такая чайка, а их тоже большая стая, и он отправился к ним...

После прочтения таких книг от земли отрываешься и понимаешь, что не просто мы должны есть, пить, но к чему-то нужно стремиться! При­чём до этого я вообще книг не чи­тал. Потом был датский мыслитель Сёрен Къеркегор. Потом русские классики. Достоевский меня по­разил. Помню, «Идиота» я прочи­тал, когда уже работал водителем, – так было интересно! И постепен­но я пришёл к Евангелию. То есть от полной свободы к воздержанию. От книг о морали и нравственности к поиску веры, Бога. И начал искать религиозные книги.

В первый раз я не всё понял в Евангелии. А когда прочёл его вто­рой раз, то уже глубоко и сознатель­но исповедовал Иисуса Христа сво­им Богом.

Всё это у нас происходило одно­временно с другом. Евангелие мы тоже вместе прочли. Потом приня­лись за святых отцов. Что интерес­но, начали сразу с отцов-аскетов. Игнатий Брянчанинов, авва Доро­фей, Никодим Святогорец. И я при­нял крещение.

     После крещения ещё немного поработал и устроился в храм раз­норабочим. У храма была своя де­лянка, и всю зиму мы прожили в со­сновом лесу, в вагончике, – валили лес. И думали о монашестве. Один раз уехали мы с другом в отпуск по святым местам. И попали в мона­стырь села Иваново, что рядом с Кинешмой (где когда-то служил свя­титель Василий Кинешемский), по­жили там немного, потрудились. И решили остаться. А потом за нами наш пойковский батюшка приехал с отцом друга, забирать. Согласи­лись мы вернуться только с усло­вием, что поедем в Абалакский мо­настырь. Конечно, туда нас никто не повёз – домой отправили. Потом я уехал в монастырь один и прожил в нём почти полтора года.

Родня сначала восприняла мой приход в христианство в штыки. Не сказать, что они правоверные му­сульмане, скорее, светская у нас всегда была семья, обычная. Но они считали, что если православ­ный – то русский. А потом с род­ственниками отношения потихонь­ку наладились. Поначалу я сам про­бовал их убеждать, но скоро бросил это дело. Просто молился за них. Потом покрестилась мама. Потом и мой брат Динис. Он был ведь та­ким же оболтусом, как и я. Но од­нажды заехал к нему в гости, когда он учился, смотрю: у него иконочки стоят, и он парней, с которыми квар­тиру снимал, заставляет крестить­ся, молиться перед едой.

      Поступать в семинарию я даже не собирался, как и связывать свою жизнь со священством. Когда я ра­ботал в храме, меня батюшка звал поступать, но я думал быть про­сто верующим мирянином – семья, работа, по воскресеньям на служ­бу. Но однажды, во время акафи­ста священномученику Гермогену, я вспомнил слова Господа из Еван­гелия: «Не вы Меня избрали, но Я вас избрал». Наверное, всё-таки существует призвание. И не отвер­тишься от него. Учиться в семинарии мне было тяжело. Никогда раньше ведь я не учил, не зубрил. И пять-то строчек заучить не мог. Очень это меня му­чило. Даже десять заповедей за­помнить не было сил. А потом стало получше. В годы учёбы я посещал кружок знаменного пения, занимал­ся в составе братства Великомуче­ника Димитрия Солунского соци­альной деятельностью – ходили по больницам, помогали бабушкам, за­ключённым. В семинарии это очень нужно, так как вера без дел мертва, и по-другому начинаешь восприни­мать наученное.

      Когда мы заканчивали учёбу, се­кретарь епархии у нас спрашивал, куда бы мы хотели отправиться по­сле её окончания. Многие мечтали о северных приходах. А я сказал: «Мне без разницы, куда. Но можно куда-нибудь поюжнее, раз я сам с Севера». И вот перед самым рас­пределением на каникулах мы с семьёй поехали в Казахстан. Про­езжали через село Казанское, и мне настолько, помню, понрави­лось здесь, тепло стало на душе, что сказал жене: «Кать, мы ни разу здесь не были, а мне это село так понравилось!» Смотрю, идут жен­щины, остановился, спрашиваю: «У вас храм-то тут есть?» Когда услы­шал, что есть, подумал: «Вот бы сюда попасть!»

На распределении нам зачита­ли: «…дьякон Илья Мингазов на­правляется в село Казанское...»

     Записала Екатерина ТЕРЛЕЕВА