Опубликовано на: Пт, Июл 15th, 2016

Село моё родное

Поделиться этой
Мне очень дорого прошлое села Огнёво, в котором жили мои деды и прадеды, мои родители и  живут мои земляки. Наши предки так  же, как и мы, видели это небо, этот лес,  поля, колки, эту речку со странным названием Полой. Смотришь на всё это и представляешь, как трудились они здесь, не покладая рук, и обрели здесь свой вечный покой.
Дом Михаила и Веры Долгушиных.  Сейчас у него совсем другой вид. Фото сделано в 1995 г.

Дом Михаила и Веры Долгушиных.
Сейчас у него совсем другой вид. Фото сделано в 1995 г.

Материал по истории села я начала собирать около двадцати лет назад.  К великому сожалению, не осталось очевидцев тех событий. В нынешнем году нашему селу Огнёво  исполняется 100 лет  и  95 лет – Крестьянскому восстанию 1921 года. По воспоминаниям старожилов,  основателем нашего села был Афанасий Огнёв, по фамилии которого  оно и названо.

До 1913 года деревня располагалась на плодородных землях между рекой Ишимом и непроточной речушки Полой. Если бы мы с вами побывали на том месте, где когда-то стояла старая деревня, то сразу бы поняли, что не зря наши далёкие предки поселились  именно здесь. Это был своего рода островок, окружённый со всех сторон водоёмами –  Ишимом, Полоем и Алабугой. Эти реки кормили и поили первых переселенцев. Но одного не учли  наши предки: весной вся округа постоянно подтапливалась. Особенно страдали жители, дома которых находились в низине. Как вспоминала старейшая жительница нашего села Долгушина Варвара Матвеевна, и в ограде, и в подполье, и даже в самом доме  выше пола стояла вода. Естественно, и пригоны для скота стояли в воде. В половодье из деревни было не выбраться. Это создавало большие неудобства, и тогда сельчанами было принято решение разбирать свои дома и перебираться на другой берег реки Полой.

И вскоре, где-то к 1916 году, все  жители окончательно переселились, на то место, где деревня  находится и  по сей день.

Валентина  Филипповна  Ельцова,  1924 года рождения,  вспоминала, что даже в конце 50-х  и начале 60-х годов на месте, где когда-то стояла старая деревня,  можно было найти предметы  быта, осколки посуды, стеклянные рюмки, чайники. Может быть, и в настоящее время,  если провести раскопки, можно найти что-то ценное.

Кстати сказать, земля там была очень плодородная, и селяне долгое время сажали картошку в старой деревне.

Почему речка называется Полой? Из местных старожилов никто мне так и не дал однозначного  ответа.  Но сошлись на том, что название её возникло от слова «половодье».

Варвара Матвеевна Долгушина говорила о том, что люди в деревне были в основном зажиточные. Строили пятистенные дома, украшенные резными карнизами и наличниками,  во дворах имелись большие амбары. Вспоминаю, какой был красивый дом у Веры и Михаила Долгушиных: резной, как кружева, карниз, такие же наличники на окнах, крыша крыта железом. Любо-дорого было поглядеть на тот дом. Мужики учились у своих предков мастерству, перенимали опыт.

В начале 20 века  в деревне  было  четыре мельницы – у  Колосовых, Ташлановых, Беловых и Ляпуновых.

 Пётр Михайлович Ляпунов –  это мой прадед (одна из его дочерей –  моя бабушка). У него также имелась своя лавка. Вместе с сыновьями Климентием, Егором, Иваном и Михаилом он обрабатывал  свою землю, находящуюся  недалеко от болота. Впоследствии оно так и стало называться Ляпуновым болотом.

Житель деревни Степан Гаврилович Мусов  имел в то время большое хозяйство: коров, лошадей, пашню  и даже кожевенный завод. Он находился  приблизительно на том месте за деревней, где потом построили мехдойку. Были у Степана Гавриловича и наёмные работники. Но он и сам никогда не сидел без дела.  И даже ел вместе с работниками, не брезговал. Мясо продавали на ярмарках, из шкур шили сапоги. Сапожным делом у него  в основном занимались  братья Долгушины: Федосей, Алексей и Фёдор. Готовую обувь хозяин возил в Ишим на продажу.

Со всей деревни к С.Г. Мусову шли люди со своими проблемами, и он никому не отказывал, помогал, чем мог,  давал денег в долг.

Степан Гаврилович был хватким и хозяйственным мужиком. У селян пользовался уважением. Был у него в работниках молодой парень. Приглянулся чем-то он ему, видно, трудолюбием. Так он его женил на местной красавице,  помог построить дом и наделил хозяйством и скотиной. Вот такой широкой души был человек.  А ещё был у него красивый сосновый дом. Брёвна большие – не обхватишь – и высокие потолки. Крыша была покрыта железом, и на её  коньках красовались мастерски сделанные петухи.

В 30-е годы представители советской власти  раскулачили и сослали на Север Степана Гавриловича и его брата Кузьму. Привезли их в лес, как волков,  и бросили на произвол судьбы: вот теперь, мол, здесь и поживите. Как сложилась дальнейшая их судьба, почти ничего  не известно. Очень обидно и горько, что  таких дюжих и трудолюбивых мужиков власть советов вышвырнула из их собственных домов как котят.

А в доме Степана Гавриловича стали тогда учить детей, позже он сгорел, когда в нём сушили зерно.

В прошлом деревня наша была большой, в  Огнёво проживало более тысячи жителей. И делилась она условно на три части, которые местные жители называли так: Бараки, Середина и Кончаны.

Кончаны  были в той стороне, где сейчас ферма. Улица тянулась до самой подгорки. Бараки были в начале деревни, там ещё  была поперечная улица, которая шла почти до леса. Представители моего  поколения  ещё  застали  два дома, оставшихся от этой улицы. Это дом, где жила семья Лысых Петра Семёновича,  и дом Ляпуновой Веры Алексеевны. Я помню этот дом: красивый, высокий, а вокруг – простор. И росла у дома рябина.

То место, где улица пересекалась с переулком, называлось Росстань. Колодцы были чуть ли не у каждого дома.

Церкви в Огнёво не было,  были храмы в  Ларихе, Большой Ченчери и Гагарье. В большие церковные праздники, когда утрами было тихо-тихо,  перезвон церковных колоколов из соседних сёл был слышен и в Огнёво. Наши предки ходили пешком и ездили на лошадях в Ларихинский  храм. Здесь  и венчали,  и крестили,  и отпевали усопших. Хоронили там же. Много огнёвцев покоится в  ларихинской земле. Со слов И.Н. Шикова, в Огнёво до 1931 года кладбища не было. И только когда образовался Казанский район, появились на здешнем  кладбище первые могилы.

По рассказам старожилов, в Яблочный спас в центре деревни, там, где был старый магазин, проводилась большая ярмарка. На ярмарку съезжались зажиточные крестьяне  из окрестных сёл вместе с семьями. «Товару было много и всякого. Сладостей продавали много.  Всё было ярко и разноцветно», – вспоминала Платонида Павловна Зюркалова.

В Пасху угощали друг друга крашеными яйцами, дети и молодые девчата с парнями качались на качелях, мужики  играли в бабки. Народ очень чтил православные праздники: Пасху, Троицу, Рождество и, конечно,  Яблочный спас. В общем,  жила сибирская деревня своей размеренной жизнью.

Л. Шорохова

с. Огнёво

Фото автора

Об Авторе