Опубликовано на: Пн, Фев 2nd, 2015

Персонажи книг – живые люди

Поделиться этой

Пристально наблюдаю за творчеством неутомимого своего друга Николая Максимовича Олькова и не перестаю удивляться и радоваться плодам его вдохновения. Книга выходит за книгой, повести сменяют романы. Да какие! Взгляда не оторвешь от ярких, душу и разум  будоражащих повествований. В основе его  книг, конечно же, трудолюбие и писательский талант.

книги Николая Олькова мудры и исповедальны

книги Николая Олькова мудры и исповедальны

К писательству Николай Ольков готовил себя мучительно долго. Бог словно бы его сдерживал, не торопил, ждал вызревания мудрости и испытывал писателя на прочность. Достоевский как-то обмолвился: «Чтобы хорошо писать, страдать нужно, страдать».

Через страдания пришёл Ольков к своим книгам. Душа его не терпела лжи, и он восстал против неё устным и письменным словом. За что и был бит сильными мира сего. Но не сломленным он был, жил,  колен не преклоняя.

В рассказах, повестях и романах узнаваем мятежный дух автора. Он – в его героях,  правильных и грешных. В какой бы эпохе они ни жили, чувствования их созвучны дню сегодняшнему. Да и неизменными остаются во все времена любовь и ненависть, жестокость и нежность, чувственность и чёрствость. В этом, на мой взгляд, кроется  притягательность книг Николая Олькова. Все они – про жизнь человеческую! Герои повествований – люди мятущиеся, страдающие во имя любви и правды. Но не вообще к человечеству, что проще простого, а к конкретному человеку. Это и исторический, не выдуманный Григорий Денисович Атаманов, предводитель повстанческой крестьянской армии, и Григорий Иванович из «Сухих рос», это и Лавруша из полуфантастической повести «Мать сыра земля». У каждого из них своя судьба, но одинаково возвышенная, грешная, выстраданная любовь к женщине и своей отчей земле. Они приносят в жертву этому чувству самих себя и не жалеют об этом.

Писатель торопливо  рисует их портреты. Но и в спешных отрывистых штрихах  читатель распознаёт лица героев, каждый из которых своеобычен, неповторим.

Я не оговорился о том, что писатель «и жить торопится и чувствовать спешит». Ему словно бы недостаёт  времени, и он боится опоздать. Вот почему отдельные страницы романов и повестей напоминают литературные наброски. Явления, события сменяют друг друга с головокружительной быстротой. В жизни на переосмысление своей  позиции, взгляда у человека уходит очень и очень много времени.  У героев Олькова – две, три страницы текста. Особенно заметны эти стремительные как миг метаморфозы у героев в его романе «Дурдом» – произведении философском и мудром.

Главный герой романа живёт по формуле «от любви до ненависти – один шаг, и наоборот – от ненависти до любви – одно мгновение». Причём предмет ненависти и любви – руководитель департамента здравоохранения Нина Соколова – тоже вначале ненавидит Артёма, а потом влюбляется в него до безрассудства.  Эти чувства, противоположные и полярные, сменяют друг друга с невероятной быстротой. Потому и возникают сомнения в их искренности. Так и хочется воскликнуть: «Здесь ты, брат-писатель, палку перегнул. В жизни такого случиться не может».

В сюжете романа «Дурдом» много сказочных интонаций. Ни с того ни с сего в жизни Артёма Белославцева появляются три еврея: Шпильман, Гольдский и Иванов, которые, как трое из ларца, помогают Артёму выпутываться из сложнейших ситуаций. Главный герой везуч как Иванушка-дурачок. Его наставник, учитель-профессор Шмуль Меирович Бяллер, не только опекает молодого человека, но и оставляет ему часть небедного наследства – дом в областном центре, часть сбережений, шикарный легковой автомобиль. Так и хочется воскликнуть: «По Шмульему велению, по Ольковскому хотению».

Вдохновляют писателя красоты родной природы

Вдохновляют писателя красоты родной природы

Писатель выводит в положительные герои и возлагает терновый венец мученика на чело персонажа весьма сомнительного свойства и поведения.

Таков гонимый отовсюду мыслитель и пророк Бархатов. А гонят его  потому, что он настырно и вероломно навязывает свои идеи о самоуправлении и воспитании подрастающего поколения. Тех, кто эти идеи с ним не разделяет, Бархатов называет в глаза дураками.

– Сам дурак, – говорят ему в ответ. И поступают, на мой взгляд, правильно и справедливо. Писатель вынужден запрятать своего шумливого героя в психушку. Он становится лишним в сюжетном построении романа.

Николай Максимович саркастически относится к современности. Она для него – сплошь несправедливость и эра глумления над простыми людьми. И эта критическая масса взрывоопасна. Прежде всего,  для самого писателя. Он не видит светлых тонов, он красит сегодняшнюю жизнь мрачными, траурными красками. Власть для него – это враждебная сила. Представители её в массе своей, мягко говоря, люди нехорошие. Он лишает их элементарного созидательного начала. Каждую инициативу сверху писатель  расценивает как разрушение устоев. Не  оттого ли современные начальники в книгах Олькова скучные, безликие, плоские, почти аморальные персонажи. Не люди, а болезнетворные вирусы. Их не разглядеть, но они существуют.

Избавит ли время писателя от этого закоренелого скепсиса, я судить не берусь. Но Николай Максимович от книги к книге оттачивает своё писательское мастерство. Может быть, партийные райкомовские секретари советской эпохи, воспеваемые им в рассказах, повестях и романах, потеснятся в своих монолитных шеренгах, и в этом строю обозначится место для героев нашего времени, которые пытаются вести нас в светлое будущее.

 

Фото Олеси Руф

Об Авторе