Опубликовано на: Пн, Фев 2nd, 2015

Такая общая судьба

Поделиться этой
Теги

Была у меня в институте преподавательница немецкого языка Ирма Александровна Бангерт. Кроме красивого звонкого имени, запомнилась она мне доброй совестью и высокой порядочностью. И когда я узнала, что празднует юбилей некий Александр Бангерт, то почувствовала, что тут без родственных связей не обошлось, и сама напросилась написать о нём: если такова сестра, каков брат, интересно? Судя по коротенькой встрече-знакомству, немецкая добропорядочность, основательность и твёрдость у Бангертов в крови.

Семья русских немцев живёт в аккуратном домике с русской печкой

Семья русских немцев живёт в аккуратном домике с русской печкой

Юбилей в семье у Александра Александровича замечательный – золотой. Полвека совместной жизни с его любимой голубкой Эрной исполнилось в январе. А Эрна Ивановна, кстати, в прошлом году тоже была юбиляршей, она ровесница нашей области. К таким вот интересным людям я съездила в гости в Яровское, и стало наше знакомство настоящим маленьким праздником для меня.

Один популярный в 19 веке писатель в романе о жизни немецкой семьи приметил: если в аккуратном домике на окне трепещутся тонкие  кружевные  занавески, то можно с уверенностью предположить, что его хозяйка – немецкая женщина. Действительно, как говорят этнографы, ещё сто лет назад кружевные занавески и тюлевые накидки на подушки были преимущественно свойственны усадьбам чистоплотных и рачительных фрау. Теперь, как видим, эти милые детали обихода получили широкое распространение повсеместно. Жаль только, что повод, по которому носители этих традиций расселились по всему бывшему СССР, был столь горьким и позорным.

Предки Александра Бангерта и Эрны  Конрад  испокон веку жили в Поволжье. В русских поволжских степях немцы поселились ещё во времена императрицы Екатерины, когда российское правительство само пригласило немецких колонистов, чтобы усилить приток жителей в малозаселённые тогда области. Стоит заметить, что,   находясь долгие годы в окружении других народов, российские граждане немецких кровей, проживающие в Поволжье, сохранили свой язык, традиции, религию, топонимику и хозяйственный уклад.

У родителей Александра Бангерта было большое хозяйство, крепкий дом. Их село называлось Диттель (сейчас это Алёшники), а родное село предков Эрны – Гильтман (сегодняшняя Пановка). И в один из ужасных дней по улицам этих мирных деревушек с вековым трудовым укладом просвистел вихрь беды, обозначенной суконным, бесчеловечным языком «депортацией».

Бангертов  жребий закинул в Сладчанку, а  Конрадов – в Лебедево. Александр, которому исполнилось всего три годика, вместе с маленькой сестрёнкой остался на руках немощных стареньких бабушки и дедушки. Он со слезами в голосе вспоминает своё детство, когда есть было нечего, и зимними сумерками оборванные и запуганные дети собирали остатки мёрзлой картошки, завалявшейся у кого-нибудь в огороде, летом – пучки, саранки, ягоды. Мама  Мария Генриховна  вернулась в 1945-м, всю войну она состояла в трудармии: на эвакуированном из Украины заводе хрупкая женщина тягала из печи выплавленные болванки снарядов. А отец их тем временем трудился в Нижнем Тагиле на лесосплаве, одним из рабочих той же злосчастной трудармии.

Десять лет Александр прожил в Сладчанке, потом они вместе с родителями перебрались в Яровское. С 14 лет он трудился  в колхозе на конях, после армии выучился на тракториста. Всю жизнь он проработал механизатором на тракторе, и его супруга с улыбкой вспоминает: «По полутора суток пластали раньше. Спать ложится, бормочет: «У меня всё ещё трактор в ушах гудит». За добросовестную работу Александр Александрович награждён званием «Ударник коммунистического труда».

Эрна Ивановна родилась уже в Лебедево в 1944 году. Отец  Иван Фёдорович (если точнее – Иоганн Фридрихович) незадолго до этого вернулся из трудармии. В Ивделе ссыльные поволжские немцы валили и сплавляли лес. Всего детей у отца с матерью было  пятеро, Эрна – самая младшая дочка. Когда отец был жив, он таки съездил в Поволжье – душа рвалась на родину. Но от семейного гнезда не осталось ни щепочки, так и прижилась семья в Сибири. Отец шил сапоги, починял валенки односельчанам. Несмотря на преступное отношение к гражданам своего же государства, простые люди не были ему в этом соучастниками. Эрна до сих пор с благодарностью вспоминает помощь ближних русских людей в трудные времена.

В Яровском жили немцы из того села, откуда репрессировали родителей Эрны, и их семьи издавна дружили друг с другом. Когда Александру настала пора жениться, он по старинке заслал сватов к добрым знакомым своей семьи. Эрне, девушке на выданье, тогда было 20 лет. Приехал за ней будущий муж по большим сугробам на тракторе, подцепили будку, приволокли  в ней невесту с гостями и сыграли широкую свадьбу.

Всю жизнь любящая и трудолюбивая семья Бангерт прожила в маленьком двухкомнатном домике, построенном своими руками. Эрна работала в Яровском колхозе свинаркой, дояркой, потом бухгалтером и секретарём.  Их дети получили высшее образование. Дочь Ирина сегодня работает педагогом в Ишиме, учит ребятишек русскому и немецкому языкам. Сын трудится на Севере ведущим инженером в газовой компании. Замечательно, но зовут его тоже Александром! Оказывается, у немцев поддерживается негласная традиция называть сына по имени отца. «У меня и внук Саша»,– смеётся бабушка с немецким именем Эрна и улыбается дедушка Саша, сидя около русской печки.

Правда, сейчас по-немецки Александр и Эрна Бангерт почти уж и не говорят, забывается речь в отсутствии широкой практики употребления. И думают-то они по-русски, но… От бабушки к маме, а от мамы к дочке переходят секреты выпечки традиционных блюд. И называются они тоже традиционно, то есть – по-немецки. Музыкой для меня, выпускницы факультета иностранных языков, звучали эти названия: ривелькухен (пирог из сдобного теста, сверху повидло,  посыпанное сладкими крошками), крауденпрай (тушёная капуста с мясом и толчёным картофелем), ригельнудель (картофель, мясо слоями и сверху тесто).

Очень нравятся эти калорийные лакомства внучатам Александра и Эрны Бангерт. Дочь Ирина обязательно выпекает ривелькухен на «немецкое» Рождество, 25 декабря, как дань семейным традициям и в память предков – католиков и лютеран. А Эрна и Александр отмечают оба Рождества – и православное, и католическое. Папа Эрны был очень верующим католиком. Сам Александр – из семьи протестантов. А вот в спаленке Бангертов рядом с православной иконой Богородицы висит потемневшая католическая икона, доставшаяся от бабушки.

Не проблема – такое сосуществование разных конфессий, потому что…

– Потому что я молюсь ведь на русском языке – признаётся Эрна Ивановна (Иоганновна). –  И в церковь хожу, в русскую нашу.

 

Акценты  для  читателя

С начала 1942 года все немецкие мужчины в возрасте от 15 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет, у которых дети старше 3-х лет, были мобилизованы в «рабочие колонны», позже получившие название трудармии. Мобилизованные немцы строили заводы, работали на лесозаготовках и в рудниках. Трудармия была расформирована в 1947 году. Выжившим немцам разрешалось вернуться только в места выселения: УралСибирьКазахстан, где находились их родственники. Согласно указу Президиума Верховного Совета СССР, все выселенные в годы войны были приговорены к ссылке навечно, с наказанием в виде 20-летней каторги за побег с мест обязательного поселения. До 1956 года они были вынуждены  отмечаться в комендатуре.

 

Екатерина Терлеева

Фото автора